Наши 90-е

Наши 90-е

Когда в фейсбуке началось массовое помешательство на теме 90-х, редакция "Апреля" сказала свое "пффф", стиснула зубы и держалась. На третий день дрогнул главный редактор - затянул бубубу о "лихих" временах. И понеслось - фотографии, байки, сериалы, жвачки, ностальжи. Словом, работать стало категорически невозможно - пришлось снова бездельничать.

1. Андрей Ковалёв, главред

Главнокомандующий, движущая сила проекта
Год рождения: 1981

Андрюша.jpg
«Лихими» 90-е назвали значительно позже, а тогда про это никто не думал, они были «свободные», если уж обязательно нужен эпитет.

Государство, у которого в России традиционно две функции: раздавать деньги и говорить «нельзя», - пережило клиническую смерть и в 90-х не очень докучало своим согражданам. Все стало можно: построить дом, купить землю и расширить границы своих 6-ти соток, придумать и заниматься каким-то бизнесом (ну и что, что этот бизнес – возить турецкие шмотки в хозяйственной сумке?), появились недоступные раньше книги, фильмы, еда и новый документ – загранпаспорт.

У 90-х есть понятный узнаваемый стиль, это стиль тарантиновских фильмов. Вещь – кожаная куртка. Писатель – Пелевин. Словечко – постмодернизм. Главная боль - Чеченская война.

Большая часть страны, друзей и знакомых находилась в легком офигении от того, что о них перестали заботиться, что ситуация «мы делаем вид, что вам платим, а вы делаете вид, что работаете», закончилась, что аванс и получку 5-го и 25-го больше не принесут. А если и принесут, то этих денег не хватит ни на что. Школьники офигевали, что с учителем истории можно спорить. Студенты не понимали, как дальше жить без «распределения». Заслуженные деятели культуры впервые оказались перед фактом, что им нужно делать продукт, который будет востребован не «комиссиями по награждениям», а простым читателем, зрителем, слушателем…

Мне повезло. Я вырос в семье, где ситуацию 90-х восприняли не как катастрофу, а как новые возможности. Родители построили дом, научились зарабатывать деньги, я самостоятельно выбрал свой первый институт и дальше шел по жизни с ощущением, что «все зависит только от меня». В этом смысле 90-е для меня так и не закончились. И не закончатся, наверное, уже никогда».

2. Вера Матвеева, шеф-редактор

Маленькая хозяйка большого дома
Год рождения: 1988

Вера.jpg
«27 августа 1994 года моя двадцатилетняя старшая сестра выходила замуж за школьного друга. Моя шестнадцатилетняя средняя надела все мамино золото сразу. А шестилетнюю меня нарядили в «голландское» платье – единственное, не доставшееся мне по прямой линии одежного наследования от старших сестер. Регистрация в тульском ЗАГСе прошла быстро, а столовка в НИИ приборостроения еще не была готова принять свадьбу. Поэтому мы коллективно поехали на речку Воронку – таскать невесту через мост, пока не станет хорошо. И проводить фотосессию на берегу.

Там-то, судя по выражению лица и общему оцепенению, вспышка «Полароида» и проделала брешь в моем пространственно-временном континууме. И я увидела, как «однажды 20 лет спустя» Ленка разводится со школьным другом и ведет столетнюю войну за раздел совместно нажитого имущества. Как Олька обосновалась в Цюрихе, воспитывает двух сыновей и мужа, трудится неполный день и печет кексики с малиной. А я работаю журналистом, живу в Гаване, круглые сутки говорю по-испански, и муж у меня – большой угрюмый негр (извините за неполиткорректность, мне можно, я узнавала).

А дальше флэшфорвард проходит – и мы снова в 1994-м, на берегу Воронки, в платьишках. За камерой – папа. Он жив и после разгона партии зарабатывает тем, что перегоняет на продажу списанные в Польше военные «Уазики», возит белевские яблоки куда-то под Волгу и гравирует тульские охотничьи ружья для немецких коллекционеров. А что поделать, когда четыре девки. Жена держится за должность кадровика в банке и грезит стиральной машиной, старшая мечтает о свадебном путешествии в Болгарию, средняя рвется учиться за границу, а младшая хочет велосипед, хомяка и киндерсюрпризов с динозаврами. Сюрпризы были».

3. Леша Максимук, редактор-райтер

Признанный гений
Год рождения: 1990

Леша.jpg
«Я почти ровесник девяностых — опоздал на полтора месяца. По этой важной причине бандитов я видел преимущественно в новостях по телевизору, а бедность и разруха воспринимались как данность, как единственное существующее мироустройство, и не замечались вовсе. Девяностые остались тёплым, ностальгическим временем, последним десятилетием для великого века и первым — для меня.

Цепочка воспоминаний становится бесконечной, только потяни. Но у самой поверхности болтается лишь самое яркое.

Лето 1992 года, мне два, я еду с мамой в университет за её дипломом. Автобус набит до выпадения пассажиров из полузакрытых дверей, я стою на полу и смотрю вверх. Там до самого далёкого-далёкого потолка высятся люди, нависают, как столбы, и сквозь их фигуры пробивается солнце. Это моё первое воспоминание о жизни вообще: так начались мои девяностые.

Потом — газета «Вечерний Ростов», которую я каждый вечер встречаю у почтового ящика и читаю от корки до корки. Зарплата папы в полтора миллиона рублей. Веерное выключение света каждый вечер. Показ обуви «Ле Монти» по телевизору, новости из Чечни по соседнему каналу и страх, что война доберётся до нас. «Улицы разбитых фонарей» по НТВ. Первый компьютер чуть ли не в целом районе — папа-программист постарался – и очереди из малознакомых соседских детей на «поиграть». Игра «в шахтёров» на трамвайных рельсах (сидишь за поворотом на рельсах и ждёшь трамвай, убегаешь в самый последний момент под крики вагоновожатого). Школа, «фишки» (в частности, золотой POG за безумные два рубля в ларьке), сериал «Космическая полиция» в 15:20 по ОРТ и мультфильмы после. Жуткая больница в 1997-м. Велосипеды, драки — как правило, с младшим братом, — футбол, развитое чувство времени («чтоб через час был дома!»), зелёные бутылки по 200 рублей, а через пару лет — уже по 20 копеек (тёмные по 30, жвачка по 50, мороженое через дорогу, кажется, по рублю). Фильм «Трудный ребёнок» на видеокассете: мама его ненавидела, и приходилось смотреть втихаря — чуть ли не тысячу раз. В общем, всё как у всех.

Календарное десятилетие закончилось у искусственной ёлки. Днём выступил усталый Ельцин — «я ухожу», до полуночи остаются минуты, а я сижу и боюсь, что в полночь все умрут. Так обещали по телевизору: жуткая «проблема-2000» занимает мой разум. Родители вполне уже привычно обсуждают, что будет дальше и чего ждать от нового молодого президента. Я смотрю на часы и в полночь на всякий случай закрываю глаза».

4. Таня Барботина, редактор-райтер

Душа и руки сайта
Год рождения: 1985

Таня.jpg
«На дворе год 94-й, я стою справа — очень недовольная, потому что отец то ли не хотел нас фотографировать, то ли был занят. Слева от меня позируют двоюродный брат Илюха в солнцезащитных очках, и сестра Даша — самый довольный персонаж на снимке. За нами, такими красивыми и крутыми, спрятался Арнольд Шварценеггер с автоматом.

Этот полароидный снимок до сих пор вызывает у меня улыбку. Кстати, важное слово — полароид! Волшебную эту шкатулку, из которой выползали почти бесцветные теплые карточки, на глазах превращавшиеся в фотографии, убирали на стенку, подальше от нас. Он, кстати, быстро сломался и пропустил все самые безумные луки моих 90-х: челку на левую сторону, забетонированную лаком, первый дутик, боты на ВОТ ТАКОЙ платформе, любимую юбку с запАхом и другое странное тряпье, которое закупалось на «Черкизоне». Ведь именно там я несколько лет подряд мерила джинсы на картонке и бюстгальтеры за шторкой. При отсутствии укромного уголка широкая продавщица становилась ко мне лицом и распахивала полы пальто, закрывая мое синее тело, примеряющее на декабрьском морозце праздничное платье..

Этот полароид не застал и начало 2000-го года. Напоминаю, тогда все компьютеры в очередной раз должны были самоуничтожиться, а Земля — налететь на небесную ось. А я к тому моменту налетела на свое 14-летие и первую влюбленность. А вот «настоящие» 90-е с кровавыми разборками и малиновыми пиджаками я не застала. Селяви».

5. Макс Усачев, колумнист

Знаток истории СССР, стахановец
Год рождения: 1977

Макс.jpg
«Девяностые – это как первая любовь, только за деньги. Все было такое новое, незнакомое, вкусное, дорогое. Не только в молодости дело. Изменилось все, что нас окружало: запрещенное разрешалось, традиционное становилось немыслимым, а обычное переползало в список устаревшего. И как-то со всем этим приходилось разбираться. Первые шальные предвыборные деньги, освободительный секс в рамках рок-фестиваля, пирамиды – финансовые и египетские, выбитый зуб, который я долго носил на золотой цепочке. И черная косуха, которую я торжественно выгулял пять раз, а потом неожиданно из нее вырос.

Было великолепно, но мешали люди. Что только не вытворяли мои знакомые. Погружались в психоделику до полного опустошения чакр и передоза. Заливали в биту расплавленный свинец и отправлялись на борьбу с социальной несправедливостью в отдельно взятом темном переулке. Пахали, как лоси, чтобы купить любимой жене малиновые лосины, а сыну игровую приставку. Бережно старались унести в своей печени эпоху копеечного пива и очень дешевой водки. Безудержно «росли над собой», учили языки и верили в преимущества компьютеризации ручного труда. И даже просто женились по расчету.

Самое поразительное, что всем удалось получить желаемое, разочароваться, принять и катится дальше в нулевые. Даже куртка так и весит где-то в родительском доме с зубом в кармане. Саму цепочку я продал в 98ом…»

Почитать все тексты нашего Макса можно в разделе Изучаем быт наших мам и бабушек >>

6. Анна Андреевна, автор

Киноман, киновед, Совершенство
Год рождения: 1985

Аня.jpg
«На девяностые пришлись мои школьные годы, так что я мало что помню, это был период, когда я считала ворон и витала в облаках. Я с детства любила кино, и, безусловно, яркими воспоминаниями стали походы на какие-то дурацкие фильмы, которые тогда казались чем-то удивительным. Ох, как же я вжималась в кресло, когда мы пошли смотреть «Кошмар на улице Вязов» - это самый страшный фильм за всю мою жизнь.

Но лучшие картины я посмотрела, стоя по ночам у дверного проема, разделявшего мою комнату и зал, где стоял телевизор. Родители доставали какие-то удивительные фильмы, которые, разумеется, не были предназначены для детских глаз, и смотрели их по вечерам, когда мне и младшему брату уже полагалось спать. И вот, дождавшись, пока брат уснет, я босиком, чтобы не шуметь, подкрадывалась к двери и смотрела «Выпускник», «Французский связной» и даже «Полуночный ковбой». А утром сонная брела в школу, где клевала носом, пропуская мимо ушей важные формулы и теоремы».

Кинообзоры, киноподборки и киносоветы нашей Ани ищите в разделе Фильм! Фильм! Фильм! >>

7. Вера Маркина, колумнист

Шоппер, наше модное всё
Год рождения: 1982

Вера 90-е.jpg
«Мои 90-е пришлись на «школьные годы чудесные». Причудливый микс из радостей, комплексов, заблуждений и веры в светлое будущее. «МузОбоз», «2х2», КВН. Лосины, капор, мини-юбка. Наталья Ветлицкая, Синди Кроуфорд, Шерон Стоун! «Элен и ребята», «До 16 и старше…» и, прости Господи, «Моя вторая мама». Кумиры и увлечения сменяют друг друга с головокружительной скоростью, а точную хронологию уже и не определить. Сегодня я хожу на шейпинг, завтра – фанатею от футбола. С утра полна решимости стать самой «модной штучкой» в округе, к вечеру забираюсь в безразмерный пуховик и слушаю депрессивный рок. Подростки – что с них взять!

Помню, как мне объявили бойкот в школе, и мне казалось тогда, что жизнь закончилась. А пару лет спустя, я, взобравшись на безумную платформу ботинок (точь-в-точь как у Эммы из Spice Girls), вдруг оказалась самой стильной в классе. Тогда я впервые подметила, что в модной обуви путь к цели короче, хоть и не удобней.

Вспоминая то сумасшедшее десятилетие, невольно улыбаюсь и грущу. Спасибо, что было! Хорошо, что прошло!»

Наша Вера рассказывает и показывает осенние антитренды >>

Читайте также: